Главное - спокойствие
(№ 5, 2006)

Майя Беленькая (Германия) Фото автора

У немцев детей не так много. Сначала я просто поражалась тому, как мало детских мордашек в транспорте, на улицах, в парках. А если где и увидишь большое скопление галдящих малышей - к гадалке не ходи - турецкая семья на прогулку вышла. Именно представители Турции пока, похоже, решают демографическую проблему в Германии. В немецких же "фамилиях" один-два ребенка. А часто и вообще супруги обходятся "нашими меньшими друзьями". Может быть, поэтому дети у них действительно "цветы жизни" и отношение к ним соответствующее: не мелочная опека и дрожание, а любовь, внимание и контроль.

С последним у них строго. Жизнь - штука жестокая (даже в такой благополучной стране, как Германия), поэтому детей, особенно маленьких, стараются из поля зрения не выпускать. В общем, малыши под контролем. Иногда даже под слишком сильным, да еще в придачу абсолютно чужих людей. Тут недавно с приятелями моих приятелей произошла совершенно дикая история. Говорят, она уже попала на страницы немецких газет.

Эти мои двоюродные приятели всей семьей с престарелым папой и маленьким ребенком отправились в гости. В гостях было классно, уходить не хотелось, поэтому подуставшего и слегка выпившего дедушку и изнывшегося дитятку отправили домой. Молодые же продолжали гулять, не ведая, какая "веселая" им предстоит ночь. Когда, усталые и довольные, они вернулись домой, папы и сыночка там не оказалось.

Теперь эта семья хорошо знает телефоны всех спасательных служб Германии (Notdienst они называются), куда и в каких случаях надо обращаться, стоимость работы адвоката и прочее.

Дедушку и внука они обнаружили в полиции. Причем дедушку уже в камере.

Оказывается, произошло следующее. Ребеночек на автобусной остановке захотел пописать. Святое дело! Дедушка отвел его в сторонку - то, что у нас называется "в кустики", и стал помогать малышу. Наши люди почему-то все время забывают, что здесь общественных туалетов, причем бесплатных и почти идеальных в смысле чистоты, немножко больше, чем в городе Урюпинске, и все норовят быть ближе к природе. Впрочем, с детьми это дело простительное, а может, и правильное.

В общем, пока мальчик мирно удобрял травку, по дедушкиной спине постучали. Оглянувшись, он увидел немецкую даму, оживленно и, как он уже потом понял, возмущенно жестикулирующую и что-то ему говорящую. Дедушка улыбнулся, произнес единственную известную ему по-немецки фразу: "Alles o key" и, решив, что инцидент исчерпан, тем более, что и фрау, как он утверждал позднее, улыбнулась ему в ответ, повернулся к внуку. Но тут по его спине постучали второй раз и гораздо более решительно.

Перед ним стоял полицейский. Дедушку загребли по подозрению в совершении неблаговидных действий по отношению к малому ребенку. Бдительные граждане заметили непорядок и позвонили куда надо.

Между прочим, в полиции он пробыл три дня. Сейчас с удовольствием рассказывает, как это интересно - побывать в немецкой тюрьме, но тогда ему было не до смеха.

Напрасно примчавшие под утро в полицию дети лепетали: "Это наш папа. И ребенок - его родной, любимый внук. И ничего плохого не может быть просто по определению".

Из объятий немецкого правосудия старика сумел вырвать только адвокат. "А за дедушкой вы все-таки приглядывайте, - сказал следователь, - мало ли что".

Теперь глядят вовсю. Одного не отпускают. И сами стали очень бдительные... Действия свои контролируют и на улыбчивых немцев поглядывают с испугом. Что у них там на уме?

А на уме у большинства из них симпатия к любому еще не взрослому человечку. И уважение к нему, и неподдельный интерес.

Появление каждого ребенка в публичном месте сразу вызывает всеобщее умиление. На днях чудную картинку наблюдала. Парень лет 20, с наушниками, флэшкой и толстенными конспектами явно планировал подготовиться к экзамену прямо в метро. Но только он открыл тетрадь, как около него примостилась крохотная малышка, лет трех, которая тут же решила, что сосед мог бы не заниматься своими делами, а лучше бы поболтал с ней. Парень покорно снял наушники, отложил учебники, и они завели такой трогательный диалог, что расцвели все сидевшие поблизости. Через пять минут барышня уже рисовала в конспектах, уточняя при этом, учится ли ее новый товарищ в школе или еще только, как она, собирается.

Замечу, что мама этой активной девушки быстро сориентировалась (ребенок пристроен!) и всю дорогу трепалась с приятельницей.

Этот эпизод очень характерен для местного психологического ландшафта. Немецкие дети настроены на добро, особенно малыши. Чувствуют, что их не обидят, поэтому в людном месте спокойно занимаются своими важными детскими делами; легко ощущают себя в незнакомой обстановке и вообще справедливо уверены, что все будет хорошо. Может быть, именно поэтому почти никогда не плачут. Честное слово - если где-то в общественном месте ревет малыш, на 99 процентов можно быть уверенным - маленький иностранец. Очень часто, к сожалению, оказывается нашим соотечественником.

Конечно, зарыдаешь в чужой стране... Но ведь и в своей наши дети тоже молчаливостью не отличаются. Правда, и мамочки немецкие на удивление спокойные. Упал ли крохотный человечек, ударился ли, испачкался - никакой эмоциональной реакции. Подняла, отряхнула, вытерла (все так, между делом, болтая с подружкой или читая на ходу газету) и пошли дальше. У ребенка и мысли не возникает зарыдать. Истина- то известная: почти все рыдания - следствие неадекватной реакции родителей на ерундовую неприятность.

Что говорить - сама так реагирую. И к местным детям само собой бросаюсь. Как-то прошлой весной, после первого весеннего грома вышли с дочкой на детскую площадку. Солнце светило вовсю, но было довольно холодно, градусов десять и лужи не собирались просыхать. Площадка была полна мамаш с детьми. Причем мамаши отдельно, дети отдельно. Мамочки читали, болтали, ели (есть на улице они тут все просто обожают), а детки бродили босиком по лужам, сидели в одних шортах на мокром песке, строили водные запруды, держа в одной покрасневшей ручонке деревянный кораблик, а в другой кусок явно не раз побывавшего на воде и на суше бублика. А один суперэкстремал лет двух просто лежал на земле и задумчиво глядел в наконец-то прояснившееся небо. Мы замерли. Но ненадолго: почти сразу бросились поднимать этого камикадзе с холодного песка, ища по сторонам беспечную мать. Нас не поняли ни малыш, ни мама. Ребенок, правда, по немецким правилам не зарыдал, а спокойно наше вмешательство в его приватную жизнь перетерпел, но как только мы его выпустили, тут же с удовольствием улегся назад. А мама, на секунду отвлекшаяся от интересной книжки, просто сказала: "Пусть лежит, раз хочет". И напрасно мы с дочкой лепетали: "Calt, calt, типа холодно, простудится...". "Замерзнет - сам встанет", - заключила довольно солидная мама (и не заподозришь ее в юношеской безответственности) и тут же уткнулась в свой детектив.

И ведь не болеют... И по врачам не бегают. А мы - кутаем, трясемся, десять раз проверяем: не замерз ли, не вспотел ли, не пододеть ли, не переодеть ли... Шарфы, варежки, запасные кофты, запасные носки. В театр - как в туристический поход по Алтайскому краю. Вдруг холодно будет? А вдруг жарко? Поэтому на всякий случай пакет со сменой белья, как нижнего, так и верхнего. И естественно, при таком-то ответственном отношении не можем понять статистики, по которой среди европейских стран наши дети чуть ли не на первом месте по простудным заболеваниям. Конечно, мне сейчас скажут: "А экология, а питание, а условия проживания?" Все верно. И все-таки, может, приглядимся к западным товарищам, здравость применим, трястись уж так перестанем. А мне уже заканчивать надо: увлеклась, а дочка без шапки гулять побежала.